Мне Бабушка как-то сказала: «Что ж ты не спишь? Поздно уже… Вот вырастешь — и будешь большой Совой»!
И вот эта совиная природа помогает мне писать посты в такое позднее время. Зато я могу угадать, кто из вас Жаворонки: кто оставил ранний комментарий — того и тапки!
Сегодняшний пост будет посвящен Совам!
Почему вы любите поздно вставать? Оказывается, Совы — это не ленивцы, а эволюционно задуманные ночные стражи! Эволюция сделала хронотипы людей асинхронными, для того, чтобы мы выжили как вид. Кто-то должен быть включенным ночью, чтобы защитить племя от хищников, а кто-то — пробуждаться рано утром, чтобы принять вахту. Если бы все племя отключалось одновременно, мы бы с вами вымерли.
Но современный мир принял за норму один биоритм. И в итоге до 40% населения живет в хроническом социальном джетлаге. Из-за социальных обязательств совы спят на 2 часа меньше нормы, в 2,5 раза чаще страдают от депрессии, и у них на 30% выше риск метаболических нарушений: диабет, ожирение, гипертония. Недосып фоново съедает до 3% ВВП мировых экономик. И тут возникает резонный вопрос: а правда ли я — сова или я просто ленюсь вставать по утрам и слишком много залипаю в соцсетях?
Скажите, вы Сова или Жаворонок? Меняется ли ваша продуктивность в зависимости от вашего графика?
Это еще далеко не все про сов!
Как символично, в эту самую неделю, когда мир сделал первый шаг в сторону темноты, у нас в Субботней Перекличке — Сова! Вы уже почувствовали, что часы перевели стрелки на зиму: дни становятся короче, а ночи длиннее?
Для нас темнота — это когда мир выключается. Для совы — наоборот: именно это время становится для нее — разборчивым. Знаете, как почерк бывает разборчивый или неразборчивый. То есть для нас темнота — когда все сливается в одну черноту и ничего не разглядеть. А для совы — в этой же темноте она различает каждую деталь, как будто перед ней не сплошная тьма, а что-то, что можно прочитать строка за строкой.
Вот ночной лес, и где-то в нем шевелится мышь. Сова сидит неподвижно — у нее не вращаются глаза в глазницах (потому что они овальные), и единственный способ посмотреть в сторону — повернуть всю голову, как живой перископ, почти на полный круг. Зрачки раскрыты так широко, что хватает света одной свечи, чтобы видеть ясно там, где для нас — сплошная непроницаемая чернота. Ночь для совы не тёмный лист. Это текст. Просто читать его умеют не все глаза.
А слышит она еще лучше, чем видит. Одно ухо совы расположено чуть выше другого, одно смотрит вверх, другое — вниз, и от этой неправильности, этой асимметрии, голова превращается в живой радар: сова улавливает направление звука с точностью до одного градуса. Где-то под метровой толщей снега скребется мышь — а для полярной совы это звучит так же отчетливо, как для нас тиканье часов в соседней комнате.
И вот она срывается с ветки. Ни шороха, ни взмаха, который можно было бы услышать, — край каждого пера у нее зазубрен, как гребешок, и воздух обтекает крыло, не оставляя ни звука. Мышь не услышит ничего. Последним, что она успеет почувствовать, будет лишь скользнувшая над ней тень — а дальше тишина.
…В Древних Афинах (например) сова — повсюду. Она сидит на плече у Афины, богини мудрости, и за это греки называют ее «совоокой» — будто сам взгляд мудрости похож на немигающий, все замечающий совиный взгляд. Сова смотрит с расписных ваз, с призовых амфор, а на серебряных тетрадрахмах (основная денежная единица Древней Греции) сидит так часто и так узнаваемо, что саму монету по всему древнему миру называют просто «глаукс» — «совенок».
И вот здесь рождается поговорка, которая до сих пор сбивает с толку: «нести сову в Афины». На первый взгляд речь о птицах: зачем тащить сову туда, где она и так гнездится в каждой стене и на каждой крыше, под крылом собственной богини? Но у поговорки есть второй слой, хитрее первого. Аристофан (Афинский комедиограф) в комедии «Птицы» шутит, что афиняне богаты именно потому, что у них в кошельках вечно водятся «совы», то есть монеты с ее изображением. И тащить сову в Афины — это не только тащить птицу в город, где их и так полно. Это еще и тащить деньги в город, который и так ими набит. У нас о том же самом говорят про самовар и Тулу.
Так сова становится эмблемой мудрости на века вперед — та самая сова на стопке книг, которую мы узнаем с детства, родом именно отсюда, из Афин.
Но стоит шагнуть в сторону — и та же птица оборачивается совсем другим лицом. В Древнем Египте, в Индии, в Китае, в Японии, у народов Северной Америки сова связывается со смертью и темными силами. В славянской традиции она тоже двоится: для одних — предвестница беды, нечистая птица, дурной знак; для других — мудрая сова, советница самого Лесового хозяина, хранительница кладов, та, которая знает то, что простым смертным знать не положено.
И вот что выходит: в любой культуре, какую ни возьми, сова стоит на одной и той же границе — между светом и тьмой, между жизнью и смертью. И это не просто красивая метафора. Большинство сов выходят на охоту именно в сумерках — в тот зыбкий час, когда день уже кончился, а ночь еще толком не началась, час, который не принадлежит целиком ни одному, ни другому.
А в славянской традиции именно сумерки — наравне с порогом дома, перекрестком дорог и межой между полями — считались границей между миром людей и миром нечисти. Порог, в частности, верили, не просто разделяет дом и улицу: там, у входа, обитают души умерших, и поэтому через порог нельзя было ни здороваться, ни передавать вещи из рук в руки — считалось, что так можно порвать тонкую связь между мирами.
Сова живет именно там. На пороге. На меже. В тот самый сумеречный час, что не принадлежит ни дню, ни ночи. Она не выбирает сторону — потому что сама и есть эта граница: живая, теплая, с перьями и немигающими глазами.
А есть ли среди нас такие, у кого на гербе города изображена сова?
В геральдике у совы свое амплуа: она означает молчание, благоразумие, мудрость и бдительность. Ее помещают на герб, когда городу есть что охранять или о чем молчать. Это официально.
Но вот герб Нового Уренгоя: на синем поле сидит белая полярная сова — ровно такая, какие живут в тундре вокруг города. Здесь она просто часть пейзажа,символ дикой природы Приполярья.
А вот герб Киржача: на черном пне восседает золотая ушастая сова с раскрытыми крыльями, и смысл уже другой — глухой лесной угол, отдаленность, тишина чащи. И, наконец, герб Сычевки в Смоленской области: здесь сова попадает на щит просто по звуку — сыч, Сычевка, чистая игра слов, никакой глубокой символики, только случайное совпадение имени города и птицы.
Получается, официально у совы (на гербах) должен быть один смысл, а на практике — кому как на душу ляжет. Где-то она суровая природа Севера, где-то — знак глухомани, а где-то просто рифма, которая случайно прижилась на щите.
Вот такая сова сегодня. Существо, которое не выбирает между светом и тьмой. Она просто умеет быть дома и там, и там.
Вы, конечно же, уже догадались, кто у нас сегодня ГЕРОЙ НЕДЕЛИ — это Анна Томникова и та половина шапки, на которой красуется сова! Мне кажется, это у нас впервые, что только половина работы выбрана «геройствовать». Зато какая половина! Но покажу вам шапку со всех сторон. На самом деле я так увлеклась совой, что на девушку с волчицей уже чернила закончились.
Анна, поздравляем Вас с присвоением звания Герой Недели! Спасибо за Сову, за то, что вдохновили на поиски информации о такой интересной птице!
Девушки, а у меня поспевает смородина. Больше в огороде (2х3 метра) ничего не растет, только три куста черной и два куста красной смородины!
Как ваши дела? Чем была наполнена целая неделя? Что для души и сердца сделали ваши ручки?
Пишите, делитесь, хвастайтесь, радуйте других и радуйтесь сами!
Эмилия Пономарёв
