— Вы когда смотрите на розу, какие образы, эмоции, чувства она вызывает?
— Ну, красивая там… нежная… и все такое…
— А мак?
— Ну, тоже ничего себе так цветок… нежный и красивый…
— Это бесспорно то, что их объединяет — нежные, красивые, а в данном случае еще и оба красные. А хотите, я расскажу Вам об их различиях?
— Ну, давайте… только не очень долго… как это обычно у Вас бывает.
Казалось бы, просто два цветка. Но это два совершенно разных мира, два разных способа оставаться нежной, трогательной, красивой.
Роза.
Розу выращивают уже пять тысяч лет. Она пришла из Персии, прошла через Грецию и Рим, осела в садах Европы. Столетиями ее холили, скрещивали, добивались все более тонкого аромата и все более совершенной формы. За эти тысячелетия роза очень изменилась: стала изысканной, своенравной — требовательной к почве, к свету, к рукам. Но шипы — оставила! И кажется, что это было ее основным условием: «Шипы менять не позволю!»
Вдохните розу — медленно, до самого донышка. Это один из самых древних запахов на земле. Люди делали из нее масло еще в Египте — душистое, драгоценное — втирали в кожу, умащивали волосы, клали лепестки в гробницы. («Умащивать» — старинное книжное слово, означает «натирать, втирать ароматное масло. От слова «масло» — буквально умаслить, пропитать маслом. В Египте душистое розовое масло втирали в кожу и волосы как парфюм). В Греции и Риме розу плели в венки и надевали на голову на пирах — быть в венке из роз означало праздновать. Роза сопровождала людей в самые важные моменты — на свадьбах, на пирах, в минуты прощания.
На пирах в Древнем Риме хозяин иногда вешал розу над столом — живую или вырезанную из камня. И это был знак: то, что говорится здесь, под розой, — здесь и остается. Sub Rosa. В этих двух словах — целый ритуал доверия: можно говорить свободно, можно быть честным, цветок удержит. В Средние века розы вырезали на потолках залов, где вели тайные переговоры, и украшали ими исповедальни — как обещание молчания. Роза умела хранить тайну.
Недаром розу дарят влюбленные. Это никогда не просто цветок — это послание: я тебе доверяю, и ты можешь довериться мне.
Мак.
Мак — полная противоположность. Его не выращивают: не выбирают место, не готовят почву, не ждут всходов. Мак сам себе хозяин. Он сам решает, где ему быть — и появляется там, где захочет: на межах, вдоль дорог, среди ржи. Цветет два дня. Ярко, неистово, без оглядки. Потом осыпается — и точно его не было.
«Красна, как маков цвет» — говорили про красивую девушку в хороводе. Это был самый высокий комплимент — и очень точный. Не о красоте долгой, спокойной, бережно хранимой. А о той, что вспыхивает и перехватывает дыхание — здесь, сейчас, в это мгновение. Мак не умеет быть тихим. Маковая красота стоит во весь рост — ослепительная, нетерпеливая, вся сразу.
В народе давно заметили сходство — и не побоялись назвать его вслух: «Этот свет, что маков цвет: днем цветет, а к ночи опадает», — говорили в старину. Жизнь — как мак: вспыхивает, горит, осыпается. Но в этих словах нет горечи — только правда, произнесенная без страха. Мак ведь не жалеет о том, что отцветает. Он просто горит — ярко, до последнего лепестка.
В греческой мифологии мак принадлежал богу сна Гипносу и богу сновидений Морфею. Согласно легенде, именно Гипнос создал этот цветок для Деметры, богини земли. Охваченная горем, она исходила все дороги в поисках похищенной дочери — и пока она искала, хлеба на полях перестали всходить. Весь мир замер от горя. Тогда Гипнос дал ей маку (не цветок в руки, а саму его силу, дал немного, как снадобье), чтобы та поспала, чтобы силы вернулись. Она поспала — и земля снова зацвела. Цветок сна спас урожай.
А на Руси подметили: маковая головка — круглая, с «зубчатой короной» — до удивления похожа на церковный купол. Его так и стали называть — маковка. Мастера взяли форму мака — и подняли ее в небо, отлили в золоте. Цветок, который сам живет мгновение, засиял над землей — и стал вечным. Так появились маковки — золотые купола русских церквей.
Розу берегут. Маком любуются — пока возможно. Они не похожи. Но сегодняшний ГЕРОЙ НЕДЕЛИ нашёл у них что-то общее.
Роза бывает белой, желтой, кремовой. Мак бывает оранжевым, сиреневым, белым…
Галина Блажеевска выбрала для обоих один цвет — красный. И этот выбор не случаен: именно красный объединяет их с незапамятных времен.
В русском языке «красный» и «красивый» — слова из одного корня. Красная площадь — не цвета крови, а прекрасная. Красна девица — не рыжая, а прекрасная. Красный угол в доме — самое почетное место в доме, где висели иконы. «Красна, как маков цвет» — помните? Красный и красота в русском языке — это одно.
Красный — самый первый цвет в истории человечества. Красной охрой расписывали пещеры 250 тысяч лет назад. Позже его добывали из корней марены, из насекомых-кермесов на дубовой коре. А в XVI веке испанцы привезли из Нового Света кошениль — крошечное насекомое с кактуса — и мир увидел алый такой яркости, что цена на него сравнялась с золотом.
Спросите ребенка: как ты думаешь, из чего делали красную краску 500 лет назад? Он может вам ответить: из ягод, цветов. А вы возьмите и удивите его; скажите, что самый яркий красный цвет кармин получали из маленьких жучков кошениль, которые живут на кактусах. Люди собирали тысячи насекомых, сушили, растирали в порошок и именно такой краской расписывали мантии кардиналов. Представляете, красный цвет на картине — это буквально тысячи жучков! Красный всегда чего-то стоил. Его берегли.
Галина дала обоим цветкам именно этот цвет — и они, такие разные, оказались рядом.
Галочка, ты, наверное, и не подозревала, что натворила. Две маленькие сумочки — и мы уже в Древнем Риме, под розой над пиршественным столом. Потом в греческом мифе, где Гипнос спасает мир маком. Потом в пещере, где 250 тысяч лет назад кто-то взял красную охру в руки. Все это пришло к нам через две эти сумочки. Спасибо! Это было настоящее путешествие!
Спасибо, что дочитали пост до конца! Надеемся, вам путешествие понравилось.
А как прошла ваша неделя? Что нового придумали ваши руки?
Делитесь! Заходите! Вам здесь искренне рады!
Эмилия Пономарёв
